Спросил вчера: надежда есть какая?
Услышал: есть, но все ж, не торопись.
Ушел ни с чем, от горести вздыхая -
Так крепко с ней судьбой переплелись.

Не мальчик я, чтобы играть со мною,
За нею бегать больше не хочу.
Настанет день, и где-нибудь весною,
Я всю тебя до капли получу!

Возьму тебя, от робости немея,
Руками сильными к святому прикоснусь.
Тебя, родную, наконец имея,
В порыве бурной страсти захлебнусь.

Пойдем с тобою в бары, рестораны...
Я покажу тебе, в чем радость бытия.
Наполним жидкостью фужеры и стаканы,
И спляшем "Макарену", ты и я.

Ну а потом, проснувшись утром где-то,
Себя и мир туманный не любя,
Задам вопрос и, не найдя ответа,
Пойму, что потерял опять тебя.

Конечно, ты совсем не виновата,
Что наступил опять разлуки час...
Я буду ждать тебя всю жизнь, моя Зарплата!
И все получится, любимая, у нас!

Просто, я благодарю бога за душу
Просто, я благодарю друзей за дружбу
Просто, я благодарю свою семью, родителей
За то, что вместе мы, благодарю.

Дело было в далекие предгорбачевские времена. Мой отец тогда работал на одном из авиационных заводов, где занимался важнейшим делом - маскировочной покраской истребителей. Так и красил бы до самого путча, если бы партия в очередной раз не сказала "надо". На этот раз "надо" было опередить американцев с их стелсами и изготовить радиопоглощающую краску для наших боевых самолетов. Типа, советишен ноу-хау.
И ведь разработали в кратчайшие сроки, только вот незадача - чтобы сделать даже самый захудалый истребитель незаметным, на него надо было наложить аж двухмиллиметровый слой краски. А с такой прибавкой в весе он или не взлетел бы, или улетел не далее родного аэродрома. Начали потихоньку оптимизировать, но только довели толщину слоя до 1,279 с гаком миллиметров - пришел Горбачев и решил, что со штатами надо дружить. Так бы и закончилась судьба секретного лакокрасочного материала, если бы не человеческая смекалка.

Ведь имеет место вопиющий факт - пропадает ведро отличной серебристой эмали! И один из работников цеха (назовем его Василичем) испросил у отца разрешения на покраску личной "копейки" в космический колер. Машинка действительно засияла, да еще и обрела самое полезное на наших дорогах свойство. Картина маслом: гаишник (тогда еще ГАИшник) нацеливается на летящего под сотню "стилягу" радаром, а там...
там горят три выразительных нуля. На моей только памяти было около десятка отпавших челюстей и долгих провожающих взглядов из-под форменной фуражки. Поездки на "стелсе советского автомобилестроения" Василича были до жути приятны. Ведь полтора миллиметра краски для машины - сущий пустяк, а ментовский радар не идет ни в какое сравнение с военным

По Булгакову

Идет литургия, народ подходит, причащается.
Священник видит, подходит тетка со свертком, ну, как младенец.
Батя, зачерпывая Дары:
- Причащается ... ?
Тетка откидывает пеленку, а там - КОТ!
Священник (в шоке, почти по Булгакову):
- С котами нельзя!.. Котам нельзя!!..
Тетка (плаксивым голосом):
Батюшка, причастите кота! Хочу, чтоб он спасся!
От такого гротеска у священника совсем заклинило разум и он понес полную ахинею невнятным тоном, что-то вроде "а как же исповедь?.. пост?.. без исповеди нельзя... он же исповедоваться не может..."
Тетка:
- А я его постила всю неделю и мы только что поисповедовались!

Священник (вообще выпадая в осадок) на весь храм:
- Отцы! Кто кота исповедовал!!!
От одного из аналоев отходит батек и, чеша в затылке, говорит:
- Знаешь, отец, кажись я...
Служащий священник:
- Ты что, совсем обалдел?!
Исповедовавший кота священник:
- Дык... я и не понял... она чего-то там про кота бормотала, я даже не просек, к чему...

Они такие!

...Далёкое-далёкое будущее. Стоят города из стали и бетона, чистота, деревья, лужайки. Утопия. Бесшумно летают гравимобили, играют и веселятся дети.
И только гринписовцы ездят на старых ревущих и дымящих тракторах с лозунгами: "Мы сохраняем этот мир таким, каким нам его оставили предки".

http://fishki.net/comment.php?id=15269